Краткая история энергетики Сургута

Принято считать, что судьбу Сургута и всего Тюменского севера определили нефтяники и газовики. Но нельзя забывать об энергетиках, пустивших свет в самые отдаленные части необжитого таежного края. Они стали третьим «китом» развития и города, и региона. Гигантские, невиданные прежде объемы энергетического строительства и тысячи километров высоковольтных воздушных линий обеспечили стабильность нефтегазовой отрасли и всей России в целом. Центром тюменской энергетики стал Сургут.
Свет с Урала
В 1961 году институт Энергосетьпроект в срочном порядке разработал и утвердил схему электрического обеспечения нефтяных промыслов Тюменского севера. Работу первых геологоразведчиков и буровиков обеспечивали дизельные электростанции в наспех срубленных избах, а жили они в вагончиках, свет в которых давали керосиновые лампы и лучины.

Документ о срочной электрификации Севера стал основой для проектирования электростанции в Среднем Приобье. Точку строительства выбирали по топографическим снимкам. В 1965 году главный инженер проекта будущей станции Анатолий Нечушкин выбрал место ее расположения – на берегу речки Черной в пяти километрах от Сургута. Этот вариант не имел альтернатив, и проектировщики уральского отделения Теплоэлектропроекта долго и упорно доказывали целесообразность выбранной локации.

– Так получилось, что подобного утверждения проекта станции при единственном выбранном варианте площадки не было в практике энергетического строительства, – вспоминал Владимир Губачев, директор Сургутской ГРЭС-1.

Предстояло построить надежную энергосистему, станции и подстанции, комплекс высоковольтных линий электропередачи от Тюмени до Сургута. В Минэнерго СССР поручили электрификацию Тюменской области одной из крупнейших в то время энергосистем – Свердловэнерго.

Это была тяжелейшая ноша для жителей Урала, но только так можно было добиться форсированного энергостроительства Западной Сибири, в их руках была сосредоточена техника, кадры, производственная база и богатый опыт. В скором будущем каждый третий специалист молодой тюменской энергетики стал выходцем из Свердловэнерго. Уральцы считались самыми надежными специалистами.

– В том, что Тюменская энергосистема получилась такой уникальной, мощной и современной, огромную роль сыграл тот факт, что с самого начала ее возглавили опытные руководители, прошедшие большую школу в энергосистемах Урала, – отмечал Валентин Боган, долгие годы возглавлявший Тюменьэнерго.



Тринадцать энергостроителей
В феврале 1968 года в Сургуте высадился десант первых 13 энергостроителей, после того как Совет Министров одобрил строительство ГРЭС.

В марте по зимнику из Тюмени прибыли первые 40 автомобилей – не успели их обкатать, дороги растаяли. Пришли поштучно автокран, бульдозер и экскаватор, и этой техникой рабочие подготовили за лето площадку под базу техники в сосновом бору. Вскоре в город потянулись участники других ударных строек со всей страны. К концу года их число достигло тысячи. В августе 1968 года в Сургут прибыл Иосиф Каролинский, чтобы возглавить управление строительством.

Работу над ГРЭС начали с вырубки леса, и первым объектом на площадке стала пилорама, которую строители спроектировали сами. Деревья шли в ход для дальнейшей работы – предстояло построить водохранилище и подводящий воду канал.

– Помню первое лето на площадке – жара и тучи насекомых. У меня сохранилась уникальная фотография: студент из стройотряда в фуфайке, которой просто не видно – вся усеяна комарами и оводами. Люди могли трудиться только в масках-сетках, – рассказывал Иосиф Луцюк, выдающийся инженер и энергостроитель.

Все стройматериалы, продовольствие, сборные конструкции из металла и железобетона приходили по Оби и Иртышу в короткий период навигации. Со всех уголков страны в Омск стекались грузы, а оттуда – в Сургут на перевалочную базу, ее организовали на берегу Кривули. В первый год портальных и консольных кранов еще не было, баржи разгружали обычными автокранами. В этих работах участвовали все, от разнорабочих до начальников, потому что грузы ждала вся стройка.

Добираться до стройплощадки приходилось пешком вдоль незакопанной трубы водоотведения либо на тележке, прицепленной к трактору.  Дорогу туда еще не проложили.

– Предстояло построить дороги среди болот и тайги, возвести корпуса станции, завезти и установить оборудование. И все это в очень сжатые сроки, – вспоминал Иосиф Луцюк. – Первый год был самым трудным, как и первая, самая памятная зима. Она стала настоящим испытанием. Три месяца непрерывного активирования трудовых дней. Лютует мороз. От удара металл на механизмах рассыпается, как стекло. Но на строительстве ГРЭС дела двигались, несмотря ни на что.



Страна – «ЛЭПия»
Первый энергоблок ГРЭС включили в сеть 22 декабря 1972 года. В будущем появилась традиция сдавать блоки и важные энергообъекты именно в эту дату, в День энергетика.

К несчастью, после нескольких часов работы произошло возгорание блочного трансформатора – поломку и последствия пожара удалось исправить за десять дней.

Первый энергоблок был введен в эксплуатацию за рекордно короткий срок. Таких темпов строительства, монтажа и наладки оборудования крупных энергоблоков еще не знала практика мирового энергостроительства.

Но электроэнергию нельзя положить на склад. Ее надо довести по проводам до нефтяников и газовиков. Строить ЛЭП – линии электропередачи – начали заблаговременно.

Эту задачу поручили тресту Уралэлектросетьстрой во главе с управляющим Валентином Барышниковым, а непосредственным руководителем и вдохновителем всех решений был главный инженер треста Орест Караваев.

В марте 1968 в Сургут высадились строители-сетевики, «лэповцы» Министерства энергетики СССР.

– Наряду со строительством ГРЭС-1 шло проведение воздушного электромоста от Тюмени до Сургута. Впервые осваивалось строительство на болотах в крайне сложных климатических условиях, – писал Николай Липатов, в те годы работавший начальником мехколоны № 14. – Также требовалось провести провода через Обь на опорах высотой 188 метров. Стало ясно – наскоком задачу не решить, надо создавать постоянную структуру строительства электросетевых объектов.

Десант сетевиков сформировал механизированную колонну, они же построили поселок Лунный из деревянных передвижных домов, основного жилья строителей ЛЭП. В ту пору держались 50-градусные морозы.

– В такие дни мы старались не работать, так как техника не выдерживала подобных холодов. Тогда над людьми нависала тревога, люди в мороз нервничают и ждут беды. Над неокрепшими поселками всегда нависала необратимая угроза аварий. Лопнула где-то труба отопления, и начинается цепная реакция: выходит из строя водопровод, канализация, одним словом – стихийное бедствие. Такое случалось не раз.

Основной строительный сезон длился с конца декабря по начало апреля, когда замерзают болота. К середине апреля зимники «падают», переправы через реки теряют несущую способность, болота оттаивают. В конце строительного сезона часто техника проваливалась под лед.

Никакие известные способы установки ЛЭП не подходили для болот, которыми усыпан весь ландшафт Югры. На «большой земле» сетевики привыкли выкапывать котлованы под фундаменты для основания опор, но построенные таким образом опоры на болотах валились на бок. Тогда помог опыт нефтяников – у них сетевики брали агрегаты СА-12, способные забить сваи на глубину 12 метров.

Большую помощь в строительстве ЛЭП оказали вертолеты, пилоты сажали их в местах, где сажать авиатехнику ни в коем случае нельзя – на мягкую, играющую под ногами болотистую почву у подножия строящихся высоковольтных линий.

Наконец, в 1971 году в Сургут пришла большая энергия из Объединенной Энергосистемы Урала.



На грани катастрофы
После запуска ГРЭС-1 объем работ у сетевиков и нефтяников вырос многократно – и рос чуть ли не в геометрической прогрессии. Один запущенный блок и вовремя проложенные провода позволяли нефтяникам и строителям расширять производство, а следовательно, требовалось строить еще больше энергоблоков и подстанций.

Кроме того, ГРЭС для работы использовал попутный газ, ранее без пользы горевший в факелах на нефтепромыслах, что также ускоряло производственные цепочки и мотивировало искать залежи природного газа на Ямале.

В 1974 году появился трест Запсибэлектросетьстрой, который возглавил Игорь Киртбая. Трест проводил ток ко все новым и новым месторождениям, география «ЛЭПии» расширялась вплоть до полярного круга, где началось освоение газа.

– С пуском первой очереди ГРЭС-1 в 1975 году все успокоились, решив, что нефтяники и газовики полностью обеспечены энергией. Но этот баланс продолжался недолго. Быстро нарастал дефицит, несмотря на введение новых энергоблоков, – говорил Иван Каштанов, начальник Союззапсибэнерго Минэнерго СССР.

Мощностей Сургутской ГРЭС не хватало, Уральская Энергосистема находилась на пределе устойчивости, из-за этого вся Единая Энергосистема СССР работала на пониженной частоте, постоянно вводились ограничения электропотребления. Аварийных отключений в Западной Сибири было очень много, система еще не окрепла, на нее влияли грозы, пожары, ошибки персонала. Иногда из-за аварий обесточивались целые районы на несколько дней.

В 1979 году началось проектирование ГРЭС-2, к делу снова подключили уральский институт Теплоэлектропроект. С каждым годом проектирования и строительства росла напряженность, руку на пульсе держали первые лица страны. К 1984 году обстановка в энергосистемах СССР была на грани катастрофы.

Строительство шло быстро – вторую станцию строили в основном те же люди, что и первую. Энергостроители приступили без больших затрат на подготовку, пользуясь готовой инфраструктурой и производственной базой. Строили быстро и добротно, но сжатые сроки и постоянное давление сверху провоцировали усталость и ошибки.

– Никто не удивляется, что монтаж и пуск энергоблока прошли в рекордно короткое время, – вспоминал Юрий Румянцев, главный инженер ГРЭС-2 и затем ее директор. – Но мало кто вспоминает, что установленные сроки были еще жестче. Недоделок было много, не успевали. Тепломонтажники недооценили сложности нового типа котла, допускались ошибки, что приводило к задержкам.  

Почти перед самым запуском в январе 1985 года случился пожар.

– Я прибыл на станцию. Трудно что-либо понять. Все в черном, непроницаемом едком дыму. Дышать нечем. Эксплуатационники во главе с начальником смены, чтобы не допустить крупной аварии, слили масло из турбины. Пожарные были допущены к тушению горящих кабелей в коробах под турбогенератором. Разговаривать друг с другом можно было только по рации.

Пожар подействовал на людей отрезвляюще, на энергоблоке появилось время для окончания монтажных работ, пока устранялись последствия возгорания. Пуск состоялся 23 февраля 1985 года. Нависшая над страной угроза миновала.



Энергетическая зрелость
Поначалу обе ГРЭС объединяла общая дирекция, но с вводом пятого энергоблока эта структура стала тормозить развитие второй станции, не давая сформировать там свой коллектив. В итоге обе станции обособились друг от друга.

Меньше чем за 20 лет усилиями многих людей северяне смогли не только обеспечить себя электроэнергией, но и стали подавать ее в другие регионы. Цена всему этому – большой кропотливый труд десятков тысяч людей, выносливых, мужественных, не побоявшихся ни морозов, ни топей болот.

Еще до ввода ГРЭС-2 управлять огромной тюменской энергетикой из Урала стало затруднительно. Свердловскэнерго требовалось раздробить надвое. В мае 1979 года структура Тюменьэнерго обрела независимость от своего родителя, создавшего и взрастившего его.

Партийные верхи требовали сформировать управление Тюменьэнерго в Тюмени, поближе к своему аппарату власти. Но Петр Непорожний, министр энергетики, поступил мудро, твердо и наперерез обкому КПСС: он разместил офис Тюменьэнерго в Сургуте, в фактическом центре тюменской энергетики. Это позволяло быстрее и эффективнее реагировать на все сложности. К тому же Сургут – в отличие от Тюмени – был приравнен к территориям Крайнего Севера и потому предлагал больше преимуществ для специалистов из других частей страны, что только ускорило приток кадров и рост энергосистемы.

После развала СССР началась приватизация всех отраслей экономики. Тюменьэнерго грозило раздробление на компании поменьше и уход в самостоятельное рыночное плавание. Но Валентин Боган смог сохранить единство Тюменской энергетики, насытив компанию акциями монополиста РАО ЕЭС России.

В 1993 году суммарный переток электричества в сети Урала превысил величину, полученную Тюменской областью в самом остродефицитном 1984 году.

Электрическое солнце Приобья – так называли сибиряки Сургутские ГРЭС-1 и ГРЭС-2 в сложные годы рассвета тюменской энергетики.