Культбазы Казыма и Сосьвы

19.04.2025

АУ ОТРК "Югра"

Культбазы Казыма и Сосьвы.

ОТ КОСТРОВ ДО МОСТОВ:
Историческое наследие Югры.


Рената Гасанова: Здравствуйте. С вами Рената Гасанова. 95 лет назад в Березовском районе было начато строительство Казымской культбазы. Подобные учреждения создавались по всему северу. Позднее культбаза появилась и в Сосьве. Цель этих учреждений: развитие культуры и приобщение к социалистическому быту коренных народов. Что из этого вышло и как справлялись культбазы со  своей ролью, я узнаю у моего гостя, историка Дмитрия Васильевича Филипчука. Здравствуйте, Дмитрий Васильевич.
Дмитрий Филипчук:  Здравствуйте!
Р.Г.: Мой дедушка работал в Казымской культбазе. Каскин Иван Николаевич, педагог. Он работал в школе. Это было уже после окончания Ленинградского института народов севера. А окончил он его, если я не ошибаюсь, в 1937 году. И вот он оставил свои воспоминания, я их сейчас процитирую. «Вот она, Казымская культбаза, место нашей работы. Поселок - дома барачного типа. В каждом доме несколько квартир с общим коридором и общей кухней. По поселку проходила одна улица Песчаная. Как ветер - песок в воздухе.  С восточной и южной сторон раскорчевка на окраине болота и всюду торчат пни.» Конец цитаты. Когда я готовилась к этой теме, изучала списки работников культбазы архива Березовского района. Я в этих списках нашла еще и свою бабушку -  Шахову Анну Павловну. В некоторых списках она Шахова Нюся. В семье бабушку называли Нюся. Она работала почтальоном. И она отмечена в воспоминаниях как активная участница драмкружка. У  них там какие-то свои гастроли были, они ездили. Очевидно, я предполагаю, я этого не знаю, но я предполагаю, что роман моих дедушки и бабушки начался как раз в культбазе.
Д.Ф.: На сцене!
Р.Г: Наверное! Она произвела на него впечатление! И получается, что если бы не была построена культбаза, встретились ли бы мои бабушка с дедушкой? Не было бы, наверное, меня, если бы не культбаза! Но история еще не заканчивается. Начинаешь готовиться к теме  - тянешь за какие-то ниточки, что-то еще вытягивается.  Например, я в списке нашла такого человека - Пляцек Леон Войцехович. А у меня есть коллега, звукорежиссер Николай Пляцек. Пляцек, фамилия не распространенная.
Д.Ф.:  Поляк.
Р.Г.: Поляк. Да!
Д.Ф.:  Из ссыльных.
Р.Г:  Да!  Мы с Колей начинали работать еще с самого основания радио Югра. Долго уже работаем вместе. Я к нему подошла и спросила: «Пляцек Леон Войцехович не является ли каким-то твоим дальним родственником?» Оказывается, что это его прадед! И получается, что с моим коллегой мы во втором поколении коллеги. Когда мой дед работал педагогом,  ветфельшером работал его прадед. И в общем, это очень интересно, потому что начинаешь...
Д.Ф.:  Мир тесен.
Р.Г.: Мир тесен, да. И давайте...  Но, все-таки я не буду уж перетягивать на себя  одеяло, на своих родственников и на  коллег. Давайте поговорим  о Казымской. Начнем, наверное, с нее, да, казымской культбазе. С чего все начиналось? Чья это инициатива? А там уже и про Сосьвинскую добавим.
Д.Ф.:  Начать-то надо, я считаю, как говорится, танцевать от печки. И заводить разговоры вообще для чего нужен был такой вот Остяко-Вогульский национальный округ? Какая главная задача была - создание этого административного образования? И вот создание в последствии Казымской и Сосьвинской культбаз. Это, по сути дела, способ имели метод решения тех задач, которые стояли  перед руководством округа. В 1930 году, мы знаем с вами, произошло образование Остяко-Вогульского национального округа. В том же году, в 1930-м, создается культбаза в Казыме - Казымская культбаза.  Инициатором выступил Комитет народов севера. С какой целью? Прежде всего, главная цель  - это вовлечение, как можно скорее, местного населения в социалистическое строительство на Тобольском севере.
Р.Г.: Нужен был советский человек...
Д.Ф.:  Нужен был советский человек, потому что главная задача революции и главная задача всех социалистических преобразований  - это создание человека нового типа. Мы об этом знаем уже со школьной скамьи. Мы люди советского образования. Но здесь же свои законы, здесь свои порядки, здесь свои устои, свой образ жизни, свои занятия. Как вот это вот население, которое зачастую находится на каких-то там архипатриархальных отношениях.  Как оно может быть вписано в систему вот этих вот социалистических преобразований? И смотрите: сильны шаманы, которые, как мы вспомним, ту же прелюдию к Казымскому восстанию  сыграли большую роль...
Р.Г.: Мы об этом еще скажем, да.
Д.Ф.:  Да! Дальше. Свои взгляды на семью. Свои взгляды на роль женщины. Свои взгляды на семейное воспитание, вообще на воспитании детей. Я уж не говорю про медицину и так далее и тому подобное. Всё завязано на религии. Причем, абсолютно не похожей на ту религию, которая была в европейской части страны. С христианством мало чего…
Р.Г.: Задача  просто колоссальной сложности.
Д.Ф.:  Задачи колоссальные! И вот для чего нужны были эти кульбазы Казымская и Сосвинская?  Создать в конкретном месте образец.  (Ну, я для себя вот так вот решил.) Образец общества, к которому надо стремиться. Ведь смотрите, на достаточно локальном участке создаются школы, создается фельдшерский пункт. Создаются какие-то мастерские. Создается клуб.  То есть всё делается для того, чтобы...
Р.Г.:  Да, даже гостиничное дело, даже ветеринарная помощь.
Д.Ф.:   Да, да, да. То есть, смотрите, хозяйственная часть, электростанции, мастерские,  прачечные, столовые. То есть все делается для того, чтобы люди, которые не видели, кроме тундры ничего, веками жили вот в этих вот условиях, чтобы они увидели, что можно жить по-другому. Что советская власть пришла и желает им добра. И качественная медицинская помощь и образование для детей. И, значит, улучшение быта, как говорится, чтобы не только от природы зависеть, но, чтобы каким-то образом освободить руки.
Р.Г.:   И мне тут хочется добавить, если раньше строились остроги, военные объекты, то здесь уже появляется совершенно другой символ чего-то. Символ мирного влияния!
Д.Ф.:   Символ мирного влияния. И в то же время показано, как мирным путем можно вырвать коренное население из привычной ему среды. Вопрос другой:  хотело ли коренное население этих преобразований? И было ли готово?
Р.Г.: Давайте поговорим, как привлекали местное население культбазы? И  как их приняли в самом начале жители коренные? Вы уже сказали о том, что приняли  настороженно.
Д.Ф.:   Это мягко сказано  - настороженно. Потому что еще раз повторюсь, что главным человеком на стойбище, главным человеком в месте проживания этих инородцев был шаман, который был и судьей, и лекарем, и воспитателем, и учителем. Он был всем для местных. А здесь получается, что шамана  отодвинули в сторону.
Р.Г.: Вместо шамана нужно было  что-то дать.
Д.Ф.:   Конечно. Борьба с религией. Наступление на религию. Естественно, вот опять же, забегать, думаю, будем вперед, все-таки неспроста шаманы и возглавили выступления. Все вот эти выступления сначала такие  незначительно, а потом переросли...
Р.Г.: Возглавили оппозиционные...
Д.Ф.:   Возглавили оппозицию.
Р.Г.: Правда ли, что недовольство кульбазой возникало уже на этапе строительства? Потому что местные жители еще и были подключены к строительству этого объекта.
Д.Ф.:    Понимаете, в чем дело? Вот если брать Казымскую кульбазу, мы не должны обходить такой вопрос,  как святость того места, где эта кульбаза построена.  Озеро-нумто!
Р.Г.: Как будто, вот я не знаю, как...Болезненное: было выбрано это место!
Д.Ф.:    Духи воспротивились!
Р.Г.: Конечно.
Д.Ф.:  И мы вот с вами можем говорить, например, о Сосьвинской кульбазе. Это вот 8 человек за короткий срок сменилось руководителей этой Сосьвинской кульбазы. Это я маленько уже перескакиваю. А как сменились-то? Смотрите: один сбежал - первый. Степанов сбежал. Дедюхин застрелился. Там, значит... техник строитель на его место пришёл. Мы фамилии его не знаем. Сбежал и повесился в Свердловске. То пьяница. Четвертый. То снят. Слепцов снят. Королев сбежал. Машатас - растрата.
Р.Г.: И, главное, искривление национальной политики. «Искривление национальной политики» - формулировка интересная какая... Ладыгин снят.
Д.Ф.:  Да. Ладыгин снят. Ну, Самарин. Мы опираемся с вами на один источник. Самарин и писал, видимо, отчёт, на самом деле вот этот в 1938-39 году. Ну страшное же дело!
Р.Г.: А дело-то большое причем! Дело вообще,  - построить поселок! Инфраструктуру!
Д.Ф.:  И причем построили эту инфраструктуру за кротчайшие сроки, по сути дела.  Ведь, смотрите, если даже взять 1930-й год - Казымская кульбаза. И  восстание 34-го годов -  ну три года! Значит, они чего-то добились. Значит, они что-то там начали строить, да? Ну, немного просуществовала кульбаза Сосьвинская. Ну, как немного она в 1935 году была организована.
Р.Г.: Давайте скажем о том, что Казымская должна была работать с ханты. Сосьвинская с манси. Поэтому и были выбраны вот эти точки на карте. Чтобы привлекать...
Д.Ф.:  Привлекать разные народы. И я даже допускаю, что при всей схожести национальной политики в условиях вот этих вот кульбаз методы то были по сути дела одни и те же.  Все-таки я допускаю, что какие-то различия в отношениях с остяками и вогулами в последствии с ханты и манси. Все-таки были.
Р.Г.: Давайте еще поговорим с какими трудностями столкнулись работники кульбаз?. Если есть еще что-то сказать на эту тему, помимо того, что управление прямо скажем, не очень на первых порах себя показало. И вообще какие ошибки допущены были  при работе с населением?
Д.Ф.:  А всё делалось с нахрапом. С революционной прямотой.
Р.Г.: Вот это, вы знаете -  времена великих и главное, очень быстрых свершений. А когда быстро, это не всегда мудро. Это не всегда деликатно.
Д.Ф.: Особенно в отношении с представителями другой культуры.
Р.Г.:  Да-да. Вот и получается, что драматично и жестко.
Д.Ф.: Это на самом деле, опять же, получается, как в известном выражении, что благими намерениями...
Р.Г.:  Умощена дорога в ад.
Д.Ф.:   Многих проблем можно было избежать, если бы не перегибы на местах.
Р.Г.: Вот для чего мы историю изучаем, чтобы мы потомки понимали, вот если быстро, то, может быть, вы знаете, вот так.
Д.Ф.:   А ведь, опять же, быстро, всё решалось-то наверху, всё решалось в Москве, в Кремле.
Р.Г.:  Как бы и не совсем понимая, как там на самом деле вообще обстоят дела.
Д.Ф.:   Мы можем задать вопрос, а у многих ли сидящих в Кремле и даже отвечающих за национальную политику было представление о том, с чем придется столкнуться исполнителям, которые будут претворять в жизнь вот эти вот кремлёвские планы? Ведь абсолютно, вот у меня такое впечатление складывается, что многие решения просто-напросто были взяты с потолка. И это не только касается Тобольского севера, не только темы нашего сегодняшнего разговора. Можно было посмотреть на то, как решались те или иные вопросы в национальных отношениях в царское время.
Р.Г.: Но это мы уже знаете  с позиции 2025 года судим. Сейчас мы садим в комфортной студии.
Д.Ф.:   А тогда, извините, тогда, значит, пришел циркуляр из Кремля, что нужно к такому-то числу организовать ряд мероприятий по скорейшему привлечению инородцев к социалистическому  строительству. Выделяются деньги, действуйте!
Р.Г.: Давайте перейдем уже к драматичной этой истории. Мы уже упомянули об этом, нужно рассказать. Восстание, как называют еще, мятеж. Я понимаю, что эта тема для отдельного блока.
Д.Ф.:  Отдельного блока. Сейчас очень трудно говорить о том, кто был виноват. Потому что я считаю, что здесь вина лежит и на представителях официальной власти, и лежит на представителях местной знати, потому что обе стороны виноваты. Это вот как раз разговор о том, что не смогли договориться в конкретное время, в конкретном месте. Можно было бы избежать этого кровопролития. Можно было бы избежать даже по причине того, что если бы нашелся человек, который бы нашел силу воли, силу духа,  указать, что не надо строить именно вот в этом месте вот эту кульбазу. Нужно очень-очень аккуратно действовать в отношении веры коренного населения.
Р.Г.:  Знаете, здесь у меня вопросы. Только лишь Нумто стало «камнем преткновения»? Там же еще и косвенно школа-интернат.  И там все сошлось.  И дети заболели оспой...
Д.Ф.:  Вот еще мы с вами начали говорить. Вот этот комплекс действий, комплекс мероприятий, которые стали проводиться на территории культбазы, это когда детей стали определять в школу-интернат. А давайте вспомним еще до недавнего времени (сейчас я немножко не владею этой информацией.) До недавнего времени детей просто-напросто с боем приходилось забирать в  школы-интернаты с отдаленных участков на вертолетах прилетали. И родители противились этому. И дети противились этому. А тогда, в 30-е годы, неизвестно, куда с насиженного места ребенка забирают в другую, совершенно, среду.
Р.Г.:   И там, как на зло, дети заболели.  И был карантин. И это все непонятно. Это все непонятно для чего. Родителей не пускают. И вообще, это просто как будто всё соединилось…
Д.Ф.:   Всё соединилось.
Р.Г.:    …и нагрелось.
Д.Ф.:   Это, понимаете, у коренных жителей было одно определение - духи воспротивились! И надо духов ублажать. И надо прогонять непрошенных гостей с их больницами, с их школами.
Р.Г.:    Там, что произошло? Ну так, ключевые вещи: там погибли 5 человек. Д.Ф.:   Там погибли 5 человек.
Д.Ф.:  Делегация, которая приехала. И их убили.
Р.Г.:     Местные. Которые, кстати, долго пытались договориться с властью.  Они долго пытались это сделать. Все мирные способы.
Д.Ф.:  Но, на самом деле, напоролись на твердолобость представителя официальной власти: «Вот у меня есть циркуляр. Я в короткий срок должен сделать вот это! Вот это! Вот это! Ты мне мешаешь - ты враг! Всё!».
Р.Г.:     Ну, и запугивания были! И обманы были! И поэтому так: погибают 5 человек. Делегация, которая была отправлена как переговорщики. И высылают из Свердловска, если я не ошибаюсь, отряд, который уже, собственно, навел порядок силой и погибли люди.
Д.Ф.: Причем и артиллерия. Аэропланы.
Р.Г.:     Что для местных жителей это было, конечно...
Д.Ф.: ...железные птицы летят по небу, значит. То есть уничтожение, другого слова не нахожу было кровавым. Расправа была кровавой!
Р.Г.:     А я еще в самом начале нашего разговора говорила о том, что цель-то была мирная. У культбаз цель была мирная.
Д.Ф.: Не были использованы все способы решения вопроса мирным путем. Я вот заговорил про твердолобость представителей центральной власти. Ну, вы пришли на чужую землю. Вы хотите переделать этот мир под себя. Где-то надо было уступить. Но время такое: первая половина 30-х годов. По всей стране идет индустриализация и коллективизация и культурная революция. И идет решающее наступление на церковь. Журнал «Безбожник» издается. Один из главных журналов нашей страны. Общество воинствующих безбожников. А здесь, что будут договариваться с какими-то шаманами? А надо было договариваться.
Р.Г.:  Хорошо, давайте поговорим, как возвращали себе доверие культбазы?  Все-таки роженицы доверились.
Д.Ф.: Вы знаете, зачастую это же большая работа.
Р.Г.:  Медики. Какой вклад они внесли!
Д.Ф.: Зачастую, промахи официальной власти исправляют конкретные люди. И вот ежедневный подвиг прежде всего врачей.  Прежде всего врачей,  которые, вовремя могли оказать медицинскую помощь, пускай самую первую. Той же роженице или человеку, который заболел в независимости старик он или ребенок. Особенно детям. Педагогов, которые своим примером пытались показать, что в общем-то образование  - это не так уж плохо. И образование понадобится вашему ребенку. Отношению к детям. Я говорю, просто всё зависело от конкретного человека.
Р.Г.:  Культбазы - новаторство советской власти?
Д.Ф.: Я бы сказал -  да!
Р.Г.:  Нет аналогов?
Д.Ф.: Делались попытки в царское время.  На севере  - нет. Там вообще была  система такая, что на окраинах старались не очень-то вмешиваться в патриархальные обычаи народа. Самым главным образом было спокойствие на окраинах. Поэтому по большому счету эти культбазы, исходя из целей, которые были поставлены перед организаторами в центральной власти,  - это новаторство советской власти.
Р.Г.:  Можно ли сказать, что до культбаз во внутреннюю культуру ханты и манси никто не вмешивался так сильно?
Д.Ф.: Можно.
Р.Г.:  Даже церковь не заходила так далеко?
Д.Ф.: Церковь далеко не заходила.  Даже при всех этих волнообразных моментах, разных изгибах и поворотах...
Р.Г.:  Вы имеете в виду влияние церкви?
Д.Ф.: Да. В конце концов, мы прекрасно знаем, что даже те ханты и манси, которые крестились зачастую, рассматривали христианскую веру, не то, что как единственную. Они в церковь сходят и тут же могли совершить обряд камлания по своему национальному  традиционному обряду. Поэтому нет. Самое главное - спокойствие. Самое главное, стабильное поступление  той же пушнины, того же ясака, в том виде,  в котором он поступал в казну.
Р.Г.:  Сложная и местами драматичная история культбаз Остяко-Вогульского округа. Культбазы других регионов проходили такой же сложный путь? Это уже в завершении нашего разговора.
Д.Ф.: По-разному тоже было.
Р.Г.:  Я знаю, что на Ямале были восстания. Так же болезненно?
Д.Ф.:  Да. Север вообще был местом в 30-е годы, когда шли жестокие стычки  между носителями новых порядков, новой жизни и местным населением. Столкнулись старый и новый мир. И у тех людей, которые считали себя  просвещенее, считали себя носителями прогресса, очень часто не хватало ни сил, ни знаний. Они просто не знали традиции того народа, с которым им придется работать. Зачастую, понимаете? Не знали! В большинстве своем и не хотели. У них была убежденность, что все старое — это плохо. А мы не носители нового. «Мы весь, мы старый мир разрушим до основания. А затем наш новый мир построим! Кто был ничем тот станет всем!» - Интернационал.
Вот вбили себе в голову, значит. Как там Маяковский сказал? «С Лениным в башке -  с наганом в руке».
Р.Г.:  Я начала эту историю  про культбазу со своей личной истории. Про дедушку я говорила. Это уже ближе к 40-м. Это уже ближе к Великой Отечественной войне. Предполагаю, что на войну он ушел оттуда.  А он как раз представитель народа ханты, который образованный, который учился в Ленинграде, который приехал уже после этих кровавых, страшных и драматичных историй. Приехал туда. К сожалению, когда была студентка,  я не поговорила с ним об этом.  Я, сожалею, об этом сейчас очень сильно!
Д.Ф.:   Знакомое ощущение.
Р.Г.:  Да, но вот как же так! Ведь он же в таких ключевых - культбазах  учеба в Ленинграде, Великая Отечественная война. И спасибо ему огромное, что он оставил нам воспоминания, которые сейчас являются библиографической редкостью для Ханты-Мансийского района, в частности.  Спасибо вам огромное, что вы так погрузили нас туда. Где-то у нас закипало, где-то мы переживали за эту часть нашей истории.
Д.Ф.:   И говорить об этом можно долго. Главное, что я хочу сказать, что вот все повторяется в этой жизни. И почему надо вспоминать вот эти вот даже трагические страницы нашей истории, чтобы сделать правильные выводы,  чтобы не допустить этого в дальнейшем.
Есть опасность трактовки событий с позиции сегодняшнего времени. Мы знаем про ту же культбазу в Казыме, про Сосьвинскую культбазу, если возвращаться к теме сегодняшнего нашего разговора. Гораздо больше, чем знали участники событий того времени. Потому что у нас есть документы,  у нас есть какие-то работы исследователей, на которые мы опираемся. Мы знаем, кто там повесился, кто там пьяница из руководителей Сосьвинской  культбазы предположим. Они этого не знали! Нам легче трактовать события с позиции нашего времени. Но, еще неизвестно, как бы мы повели себя и каков был бы отношение, если мы были очевидцами и непосредственными участниками того же Казымского восстания. И чью бы сторону заняли?
Р.Г.: Давайте этот вопрос оставим открытым, пусть об этом подумают слушатели. Наш разговор подошел к концу, напомню с вами были Рената Гасанова и  историк Дмитрий Васильевич Филипчук. Мы говорили о создании культбаз в 30-е годы прошлого века. До встречи.
Д.Ф.:  До свидания.

https://disk.yandex.ru/d/GR2daf9bEaIoKQ

23 минуты 30 секунд